Тотошкина верность

Гарольд Шмальцель, президент чешского землячества в Грузии «Злата Прага» — В нашей семье всегда очень любили собак. У нас были такса, кавказские овчарки… Я хочу рассказать о кавказской овчарке по кличке Буян. Его еще крохотным щенком привез из Цалки мой дядя. Песик был очень голодным, потому что долго ехал в машине, устал… Ему дали хлеб с маслом, но он не стал его есть. Кто-то догадался и предложил щенку вареную картошку. Он жадно напал на нее, урчал, ворчал, если кто-то подходил близко. Маленькое существо не знало тогда ничего, кроме материнского молока и вареной картошки…
Буяна мы ежегодно водили на всегрузинскую выставку собак, и он пять лет подряд занимал первое место, получая отметки «отлично» и золотые медали. Однако держать такую большую, послушную, умную, но при этом злую, агрессивную собаку было, конечно, сложно. Выли случаи, когда Буян кому-то порвал пальто, кого-то укусил, и мы были вынуждены отдать пса в руки очень хорошего собаковода, у которого тоже был чемпион – немецкая овчарка. Так вот, этот человек свою собаку и нашего Буяна водил в центральный универмаг, что располагался не так давно на улице Марджанишвили, – охранять точку.
И вот примерно через год после того, как мы отдали Буяна, его новый хозяин пришел ко мне и попросил в течение нескольких дней забирать собаку по утрам из универмага, потому что сам он собирался выехать в командировку.
Утром я отправился в универмаг. Признаться, я боялся, потому что знал повадки этого громадного пса. Он тихо, молча, словно стелясь по земле, подползал и нападал на человека, валил его на спину, потом клал ему лапу на грудь, а пасть держал у самого горла несчастного. При этом своей тяжелой лапой он ощущал малейшее движение, которое делал или собирался сделать человек – и если жертва осуществляла слабую попытку выпутаться из, мягко говори, неприятной ситуации, то Буян тихо рычал, и человек замирал от страха.
Знакомый со всеми этими «милыми» особенностями пса, я зашел в универмаг, стал на всякий случай и стенке, чтобы собака меня не свалила. При этом в руке я сжимал заранее припасенную колбасу. Тихо позвал: «Буян!». А пес был, видимо, на втором этаже и, услышав чей-то голос, по своей привычке как бы стелясь по земле, побежал прямо на меня. Я думал с замиранием сердца: «Что сейчас будет?». Вдруг Буян прыгнул мне на грудь и начал облизывать, визжа от радости, хотя раньше никогда этого не делал. Я сую ему в нос колбасу, но пес, казалось, вообще ее не замечает. Через какое-то время я надел на него поводок, вывел из универмага и еще раз попытался «угостить» колбасой, но Буян такими глазами посмотрел на меня, что я их выражения никогда не забуду. В собачьих глазах я прочитал укор: «Мы же с тобой друзья, наконец-то встретились! И какая тут колбаса?». Мне стало так стыдно, что я отвел колбасу за спину и тихо выбросил ее на тротуар. После этого случая я выводил Буяна из универмага еще несколько раз. В центральном клубе собаководства в Москве Буяна признали чемпионом Союза среди кавказских овчарок, и его портрет долго красовался на фотостенде рядом со снимками лучших собак.
Через некоторое время на универмаг было совершено нападение. Воры отравили Буяна и забрались в помещение. Как это произошло, непонятно: эта собака никогда ничего не подбирала на улице и не брала еду из чужих рук…
Людмила Мгебришвили, актриса Тбилисского русского драматического театра имени Александра Грибоедова: » – Я собачница с многолетним стажем. Первые мои собаки – пудель Тотошка и кавказская овчарка Караман. Они остались в моем сердце навсегда… После того, как они умерли, я даже стараюсь так крепко, как раньше, не привязываться к своим питомцам. Потому что смерть Тотошки и Карамана я переживала буквально как потерю близкого, кровного человека.
А сейчас в моем доме живет восьмимесячный мит­тель­шнауцер Нестор. Злой, умный, ласковый — все вместе. Никого в дом не пускает.., С ним можно разговаривать, только что не отвечает. Что ему не скажешь — Нестор абсолютно все понимает: когда на него сердятся или хвалят, когда отправляют спать или ведут гулять. Днем собака со мной, а вечером сын и невестка ее забирают. Только они начинают одеваться, пес тут же берет и несет свой ошейник. Если Нестора не забирают, у него настоящая трагедия. Собака не находит себе места, о чем-то просит… Только я скажу: «Сейчас Дато придет», он спокойно уходит, ложится у дверей и ждет. Едва услышав звук открывающихся ворот, тут же хватает ошейник…
А еще у меня живут две кавказские овчарки — Буч и Уна. Собак много не бывает…
А Караман? Помню, как я оставалась на даче в Бетаниа одна во всей округе, в лесу, вместе с крошечной внучкой. Вокруг не было ни души: тогда дачные дома были еще в основном недостроенными… Но я не боялась никого. Сажала внучку в коляску и шла гулять в лес. Со мной рядом был Караман, который не отходил от меня ни на шаг, чтобы не дай Бог кто-нибудь к нам не приблизился… Такой был рыцарь!
А пуделек Тотошка, напротив очень ревновала меня к внучке Китечке, ненавидела ее всеми фибрами своей собачьей души. Даже кусала ее, когда ребенок только начал ходить. Когда я несколько, раз наказывала ее за это и заставляла внучку ласкать собачку, Тотоша даже этого не позволяла или дрожала, как осиновый листочек, скулила от злости, что Кити к ней прикасается… Такова собачья ревность!
Люблю собак намного больше, чем людей. Причем это не зависит от породы животного. Чем собака несчастнее и жальче, тем больше у меня к ней нежности и любви. Меня совершенно потрясает их верность, понимание человека. Когда ты осознаешь, что это существо тебя обожает, разве можно не отвечать ему взаимностью?
Тото всегда ощущала мое настроение. Помню, однажды я повздорила с мужем и вышла в состоянии гнева со двора. Спустилась вниз, к оврагу. Сижу, курю. Как мне потом рассказали, Тотоша поняла, что я чем-то очень расстроена. Она буквально рвалась ко мне, искала возможность вырваться с закрытого двора, и когда моя золовка открыла дверь, выбежала и изо всех сил кинулась искать меня. Когда я это увидела, у меня сердце чуть не разорвалось. Я позвала Тотошку, и она пулей прибежала ко мне, начала лизать мне руки, поскуливала, словно плакала и успокаивала меня…
Гарольд Шмальцель,
Людмила Мгебришвили,