Воспоминания Главсовой Марии

Воспоминания Главсовой Марии, проживающей в Тбилиси, 7.07.65 г.
Здравствуйте уважаемые товарищи!

Получила Ваше сообщение выслать мои воспоминания о нашем выезде в 1923 г. коллектива “Прагамашина” из Чехословакии в СССР. С журналистикой я не знакома, могу Вам написать, так как я помню все о прожитом. Постараюсь придерживаться  Вас интересующих вопросов, т. е. об организации выезда “Прагамашина” в Советский Союз, о прибытии ее в Тбилиси, и о ее существовании.
В 1923 г.  летом в г. Сланы пришла весть о том, что в г. Кладно организуется артель для выезда в СССР. Узнал об этом тов. Клан К.Я., который в то время учился на киномеханика. В вечерние часы он работал в Кладно на заводе “Бранфельд-Данек”. Таким образом, становится ясным, что первыми откликнулись рабочие завода. Желающих было много, но, узнав условия, не всякий мог поехать. Условия были таковы: опытные специалисты, а пай в 500 р. золотом. В Кладно сформировалась в конце августа артель “Прагамашина”, в которой  насчитывалось 12 человек с семьями. Из г. Сланы вошли в артель пять человек, все они коммунисты. Это товарищи: Пих Франтишек, Главса Карел, Буреш Вацлав, Клан Карел, Чесанек Франтишек со своими семьями, которые в связи  с выездом в СССР лишились всего. С другими членами артели они были незнакомы. Даже при выезде они не поинтересовались через Кладненский райком Партии об этих людях, кто они. Ими руководил один лишь энтузиазм – “в Советский Союз”. Это была их первая ошибка.
Руководил всей этой артелью некий Вольман. Мы выехали из г. Сланы на грузовой машине в Прагу, так было удобно для багажа, прямо на Франтишковый вокзал, где был указан сбор. Затем оформление билетов и багажа, посадка и последнее прощание со своими родными, со своей Родиной. Поезд отправляется  на Будапешт, Румынию и Турцию. Уносит нас поезд на другую Родину, и в неизвестную судьбу. Дорога через Будапешт, Бухарест и Константинополь считалась самым  коротким путем, потому что мы ехали на Кавказ в г. Тифлис. В дороге  только мы поняли, что руководитель что-то с нами хитрит, паи, которые были собраны на поездку и расходы были у него, а мы с детьми ехали впроголодь.  По приезду в Турцию мы узнали плачевную картину.  Советские пароходы не заходят в турецкие воды. Ровно месяц нам пришлось прожить в Константинополе, пока не согласился взять нас французский грузовой пароход “Тадла”, который был нагружен скотом и держал путь на Одессу. На этом пароходе мы и доехали до Батуми. Здесь нас встретила новая неожиданность. Оказалось, что на нас не было никакого разрешения на въезд в Грузию.  Это вторая ошибка. При выезде никто не поинтересовался – с какой,  документацией они выезжают. В Батуми пришлось пробыть три дня пока получили разрешение на въезд в Тифлис.
Измученные двухмесячными приключениями мы приехали в Тифлис. Это было в конце сентября.  Жара стояла сильная. Нам, не привыкшим  к жаре, это казалось невыносимым. Нам дома, т.е. в Чехии было сказано, что по приезде на место квартиры для нас будут уже готовы. Но какое было наше состояние когда нас разместили в старом заброшенном чердаке где раньше сушили чай. На чердаке было столько пыли, что невозможно было туда войти. Мы  общими силами прибрали чердак для того, чтобы хоть детей уложить спать, а сами спали сидя. От такого “прекрасного” приема наши мужья упали духом. На другой день к нам пришел человек по фамилии Элиава, который организовал артель, обещая в скором времени  переместить нас с чердака. Через пять дней нас перевели в коконосушильный цех, где мы чемоданами  разделили себе уголки. Но когда пришло время сушить коконы шелкопрядов, нас перевели в автообщежитие,  где мы прожили всю зиму 1924 года. Живя в таких тяжелых бытовых условиях, дети заболели брюшным тифом, двое умерли, сын и дочь Пиха еле остались живы.
С материальной точки зрения были сильные затруднения. Наши мужья работали, а денег негде было брать, потому что они работали на установке машин и ремонте помещения. Мужья пришли в полное отчаяние, не знали русского языка, и именно этим воспользовался председатель артели, и был рад, что они не стали на партучет (это была их третья ошибка).
В то время, это известно всем, в молодую Советскую власть просачивались всякие вредные элементы. В этот период в России было более или менее спокойно, но здесь на Кавказе делали вылазки дашнаки, мусаватисты, а, главным образом, меньшевики, которые хотели подорвать Советскую власть в Грузии. Поэтому каждый приезжий был взят на строгий учет. А так как мы приехали всей артелью из Батуми, нас взяли на учет через пять месяцев после приезда. По приказу  ЦК КП Грузии сдали партбилеты на проверку, которые были проверены через компартию Чехословакии и возвращены обратно. Возвращено было только 7 партбилетов. Пять партбилетов было возвращено коммунистам из г. Сланы. Это Буреш, Главса, Пих, Чесанек, Клан и двоим из г. Кладно, которых я не знаю.
После проверки  дело взяло быстрый поворот. Наших мужей определили на государственные заводы по их специальности, артель прикрыли. Главса К., Буреша В., Клана К., и Чесанека Ф. Оформили на завод им.  “26 комиссаров”. Пиха, как маляра по паровозам,  оформили на паровозоремонтном заводе, который там проработал до 1937 года, когда был взят в период  репрессий.
Таким образом, люди стали входить в более нормальные, человеческие условия. Каждому была предоставлена квартира.
В феврале 1924 года, когда на молодую Советскую Республику Грузию начали с двух сторон наступать остатки  оставшихся в Грузии меньшевиков, которые хотели вернуть свои княжества и свергнуть Советскую власть, но которые просчитались, рабочие вместе с бойцами Красной Армии встали на защиту. В рядах с рабочими шагали и наши мужья.
После ликвидации наступления наши рабочие вновь стали к трудовой жизни.
Буреш Вацлав, мой брат, как модельщик по специальности, работал в модельном цехе мастером. Спустя год был выдвинут  общим заводским и партийным собранием на должность директора этого же завода. В дальнейшем выдвигался как по партийной, так и по хозяйственной линии. Он был награжден орденом “Трудового Красного Знамени” в честь десятилетия Советизации Грузии. В 1937 году был репрессирован и расстрелян.
Клан Карл, Чесанек Франц, Главса Карл были ра­бот­­никами весового цеха. В дальнейшем Клан Карл был выдвинут на должность начальника экспериментального цеха. Этот человек проработал на заводе им. “26 комиссаров” 35 лет, который остался верен идее и заводу. Был оценен за беззаветную преданность и удостоен чести Персонального пенсионера Республиканского значения. Которого только болезнь оторвала от работы.
Чесанек Франц был послан в Москву на учебу.  По окончании института работал инженером на заводе им. Кирова. В 1960 году вернулся на родину в Чехословакию.
Главса Карел, мой муж, в 1926 году был направлен  на завод им Серго Орджоникидзе в Баку восстанавливать весовое дело. Позже там же был назначен директором цементного завода. Был избран членом ЦК Азербайджана. В 1934 году был направлен по проверке мер и весов в Сухуми, Абхазию. В январе 1937 года вернулся в Тбилиси на работу  на завод им. Калинина, где изготовлялись машины для московского метро. Но ему не пришлось закончить этой работы. В августе 1937 года был арестован.
В 1956 году Буреш В., Главса К., Пих Ф. Были реабили­тированы Военным трибуналом и восстановлены в ряды партии (посмертно).  За свою партийную работу удостоены че­с­­ти Персонального пенсионера.
В 1941 году, когда враг вероломно напал на Советский Союз, мой единственный сын добровольно вступил в ряды Красной Армии, в 1942 году в период блокады под Ленинградом он погиб. Так я осталась из двух семей одна. Получаю пенсию по мужу как Персонального пенсионера местного значения – 42 рубля.
Вот  все мои воспоминания о приезде и прожитом нами в Советском Союзе.
А, что касается председателя артели и некоторых лиц, приехавших с нами, то в дальнейшем общении выяснилось, что председатель артели Вольман являлся  легионером. Чехословацкие легионеры в России стояли на севере в Свердловской области и на Дальнем Востоке. Там он женился на дочери русского дворянина, которую привез в Чехословакию в г. Кладно. Их интересовало наследство жены, оставшееся в России. Вольману удалось до организации артели пробраться в Тифлис, где было чешское консульство (консул Ярослав Сватош). В Грузии он познакомился с неким  Элиава и тут то зародилась мысль об организации артели. По приезде в г. Кладно он  стал агитировать коммунистов-специалистов создать артель в помощь молодой Советской России. Он брал с собой своего брата и свою мать, что было маскировкой. Этим поступком он внушил доверие нашим мужьям (молодым, неопытным, им было по 25 лет, а то и меньше). После распада артели я не знаю куда уехал Вольман, а что касается остальных лиц артели: многие вернулись на родину, другие перебрались в Персию с целью наживы, затем тоже вернулись на родину.  Это Грабак и Швестка, которые живут в Кроче-Главы.
Так же с нами ехал инженер по лесному делу некий Женишек.  Женишек был близким другом , в то время министра Крамаржа, у которого жена была русская княгиня из Крыма. Крамарж устроил Женишка в артель, чтобы он узнал о состоянии их богатства в Крыму. Женишек по приезду с нами без разрешения правительства выехал в Крым, что строго преследовалось. Он был пойман и выдворен этапом из Советского Союза.
Вот вся история об артели “Прагамашина”.
От издателей: эта детективно-патриотическая-роман­ти­чес­кая и трагическая история поучительна и в наше время, по этому мы ее публикуем.